Неточные совпадения
И с песнями вкатываются
толпы в роскошный вестибюль «Эрмитажа», с зеркалами и статуями, шлепая сапогами по белокаменной лестнице, с которой предупредительно сняты, ради этого дня,
обычные мягкие дорогие ковры.
Ну, и следствие пошло
обычным русским чередом: мужиков секли при допросах, секли в наказание, секли для примера, секли из денег и целую
толпу сослали в Сибирь.
По молитве наступает
обычное неустанное движенье по всей ярманке; разряженные
толпы снуют около Главного дома, по бульвару, по рядам.
На пристани пошла
обычная суетня, мигом сбежалась
толпа девок и молодиц.
Скитские матери только что кончили службу, загасили в часовенке свечи, сняли образа и пелены и все отнесли к повозкам… Когда пришла на поляну праздничная
толпа, и часовня и гробница имели уже
обычный свой вид. На поляне скоро стало тесно. Народ разбрелся по лесу.
Его присутствие в приемной графа Алексея Андреевича было, видимо, не только не
обычным, но даже совершенно неожиданным для бессменного в то время адъютанта графа — Петра Андреевича Клейнмихеля, только что вошедшего в приемную и привычным взглядом окинувшего
толпу ожидавших приема.
Затем в
толпе молодых дам и полураспущенных молодых людей, составлявших
обычную свиту Юлии Михайловны и между которыми эта распущенность принималась за веселость, а грошовый цинизм за ум, я заметил два-три новых лица: какого-то заезжего, очень юлившего поляка, какого-то немца-доктора, здорового старика, громко и с наслаждением смеявшегося поминутно собственным своим вицам, и, наконец, какого-то очень молодого князька из Петербурга, автоматической фигуры, с осанкой государственного человека и в ужасно длинных воротничках.
Обычные встречи: обоз без конца,
Толпа богомолок старушек,
Гремящая почта, фигура купца
На груде перин и подушек;
Казенная фура! с десяток подвод:
Навалены ружья и ранцы.
Солдатики! Жидкий, безусый народ,
Должно быть, еще новобранцы;
Сынков провожают отцы-мужики
Да матери, сестры и жены.
«Уводят, уводят сердечных в полки!» —
Доносятся горькие стоны…
После обедни нас повели завтракать… Старшие, особенно шумно и нервно настроенные, не касались подаваемых им в «последний раз» казенных блюд.
Обычную молитву перед завтраком они пропели дрожащими голосами. После завтрака весь институт, имея во главе начальство, опекунов, почетных попечителей, собрался в зале. Сюда же
толпой хлынули родные, приехавшие за своими ненаглядными девочками, отлученными от родного дома на целых семь лет, а иногда и больше.
Все эти замечания, хохот, насмешки
толпы, обступившей парня и нищенку, остервенили донельзя Архаровну; куда девались ее несчастный вид и
обычное смирение! Она ругалась теперь на все бока, билась, скрежетала зубами и казалась настоящей ведьмой; разумеется, чем долее длилась эта сцена, тем сильнее и сильнее раздавался хохот, тем теснее становился кружок зрителей… Наконец кто-то ринулся из
толпы к парню и, ухватив его за плечи, крикнул что было силы...
В то время как
толпа зевак рассматривала афишу, на которой, помимо заманчивого объявления, были изображены прыгающие через обручи собаки, стреляющая из револьвера обезьянка и человек, глотающий шпаги, внутри круглого здания шла
обычная работа.
Столь, по-видимому,
обычное происшествие привлекло к даче огромную
толпу народа.
Молчали мы. Меж тем палящий зной
Успел свалить, и, вышед из собора,
На площади смешались мы с
толпой,
Обычные там ведшей разговоры.